Кузмин на Башне

[tsokotukha]

Мой вид. Небольшая выдающаяся борода, стриженые под скобку волосы, красные сапоги с серебряными подковами, парчевые рубашки, армяки из тонкого сукна в соединении с духами (от меня пахло, как от плащаницы), румянами, подведенными глазами, обилие колец с камнями, мои «Александрийские песни», музыка и вкусы – должны были производить ошарашивающее впечатление. Портрет Сомова – уже позднейший, компромиссный, обинтеллигенченный период. Тут же, при всей скурильности, я являлся каким-то задолго до Клюева эстетическим Распутиным. На Башне же я был еще танцором и ясновидящим. Я удивляюсь и благодарен мирискуссникам, которые за этими мощами разглядели живого и нужного им человека.
(Дневник 1934, с. 72)